Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: taedium vitae (список заголовков)
19:56 

Мой роман (Саша Черный)

taedium vitae
фактор-ириска
Кто любит прачку, кто любит маркизу,
У каждого свой дурман,—
А я люблю консьержкину Лизу,
У нас — осенний роман.

Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой,—
Смешна любовь напоказ!
Но все ж тайком от матери строгой
Она прибегает не раз.

Свою мандолину снимаю со стенки,
Кручу залихватски ус...
Я отдал ей все: портрет Короленки
И нитку зеленых бус.

Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу,
Грызем соленый миндаль.
Нам ветер играет ноябрьскую фугу,
Нас греет русская шаль.

А Лизин кот, прокравшись за нею,
Обходит и нюхает пол.
И вдруг, насмешливо выгнувши шею,
Садится пред нами на стол.

Каминный кактус к нам тянет колючки,
И чайник ворчит, как шмель...
У Лизы чудесные теплые ручки
И в каждом глазу — газель.

Для нас уже нет двадцатого века,
И прошлого нам не жаль:
Мы два Робинзона, мы два человека,
Грызущие тихо миндаль.

Но вот в передней скрипят половицы,
Раскрылась створка дверей...
И Лиза уходит, потупив ресницы,
За матерью строгой своей.

На старом столе перевернуты книги,
Платочек лежит на полу.
На шляпе валяются липкие фиги,
И стул опрокинут в углу.

Для ясности, после ее ухода,
Я все-таки должен сказать,
Что Лизе — три с половиною года...
Зачем нам правду скрывать?

1927

@настроение: slova.org.ru

@темы: Ag, Саша Черный

15:56 

Поэзия (Алексей Хвостенко)

taedium vitae
фактор-ириска
Поэзия – святая пустота! –
голодный блеск в глазах пустого слова,
незыблемая пауза основа,
крик вопля слёз, открывшего уста.

Поэзия – пустая колыбель! –
весенний путь растаявшего мрака.
Земли кипеньем будущего злака
ложится звук в больничную постель.

Поэзия! Разбитый и больной,
сквозь шум воды твой госпиталь молчанья
я отыскал. И вот, как дар признанья,
пьян горьким умыслом ветхозаветный Ной.

@настроение: dmitryanonimny.livejournal.com

@темы: Fe, Алексей Хвостенко

18:00 

Человеку надо мало... (Роберт Рождественский)

taedium vitae
фактор-ириска
Человеку надо мало:
чтоб искал
и находил.
Чтоб имелись для начала
Друг -
один
и враг -
один...
Человеку надо мало:
чтоб тропинка вдаль вела.
Чтоб жила на свете
мама.
Сколько нужно ей -
жила..

Человеку надо мало:
после грома -
тишину.
Голубой клочок тумана.
Жизнь -
одну.
И смерть -
одну.
Утром свежую газету -
с Человечеством родство.
И всего одну планету:
Землю!
Только и всего.
И -
межзвездную дорогу
да мечту о скоростях.
Это, в сущности, -
немного.
Это, в общем-то, - пустяк.
Невеликая награда.
Невысокий пьедестал.
Человеку
мало
надо.
Лишь бы дома кто-то
ждал.

1973

@настроение: rupoem.ru

@темы: Fe, Роберт Рождественский

02:53 

Жизнь, жизнь... (Арсений Тарковский)

taedium vitae
фактор-ириска
1
Предчувствиям не верю и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет.
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.

2
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом, -
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.


3
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас, в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.

Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.

@настроение: http://crydee.sai.msu.ru/

@темы: Fe, Арсений Тарковский

00:27 

Пророк (Михаил Лермонтов)

taedium vitae
фактор-ириска
С тех пор как вечный судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.

Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья:
В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.

Посыпал пеплом я главу,
Из городов бежал я нищий,
И вот в пустыне я живу,
Как птицы, даром божьей пищи;

Завет предвечного храня,
Мне тварь покорна там земная;
И звезды слушают меня,
Лучами радостно играя.

Когда же через шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:

"Смотрите: вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами:
Глупец, хотел уверить нас,
Что бог гласит его устами!

Смотрите ж, дети, на него:
Как он угрюм, и худ, и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его!"

@настроение: http://www.stihi-rus.ru

@темы: Au, Михаил Лермонтов

23:50 

Это все за окном мои города и веси... (Аня Логвинова)

taedium vitae
фактор-ириска
Это все за окном мои города и веси,
сентябрь в районном центре, тепло асфальта.
Магазин «Анюта», кафе «Олеся»,
парикмахерская «Эсмеральда».

Ты посадишь меня на поезд, и еще на таможне
не успеет никто взглянуть на мои документы,
как ты мне изменишь либо с подругой детства,
либо же с кем-то еще из своей френдленты.

Приезжай послезавтра, я очень давно мечтаю
показать тебе памятник самолету-герою,
в него по ночам забирается бездомный мальчик
и днем оставляет в кабине свое одеяло.

А любовь ведь сама по себе ничего не значит.
Я хожу по родным берегам, у меня на сердце
нелюбимый мужчина, осень, довоенная мебель,
пыль на процессоре, Моцарт, московское небо.

@темы: Cu, Аня Логвинова

20:10 

Молчит, не опуская головы... (Элина Леонова)

taedium vitae
фактор-ириска
Молчит, не опуская головы,
потом пожмет плечами - "скажешь тоже.
Вот я все ехал, ехал из москвы,
а чтоб куда приехал - не похоже.
Ну что любовь", - он дальше говорит,
- "но слышат же они, ведь не глухие,
как под руками музыка горит
и вспыхивают клавиши сухие;
и будто бы серьезная сидит,
и лампа за спиной у ней не светит,
а все, что к ней относится в груди,
уже в руках, на клавишах на этих.
Ну ладно, впрочем, разные дела:
и утра проще, и слова нежнее;
да ладно бы она сама ушла,
но музыку зачем, ведь мне нужнее
ведь мне противно слышать то, что я
могу извлечь из ящика рояля
теперь. какая музыка моя,
я вспомнить-то ее могу едва ли"

С тех пор два раза видела его
на улице, в метро, случайным делом
он не сказал мне больше ничего
и я его окрикнуть не успела
за ним как раз захлопнулся вагон
и мягко в черноту они поплыли
и музыка забытая, и он
и все, кто с ним в вагоне этом были

@настроение: LJ

@темы: Cu, Элина Леонова

21:04 

Стансы (Сергей Есенин)

taedium vitae
фактор-ириска
Посвящается П.Чагину

Я о своем таланте
Много знаю.
Стихи - не очень трудные дела.
Но более всего
Любовь к родному краю
Меня томила,
Мучила и жгла.

Стишок писнуть,
Пожалуй, всякий может -
О девушке, о звездах, о луне...
Но мне другое чувство
Сердце гложет,
Другие думы
Давят череп мне.

Хочу я быть певцом
И гражданином,
Чтоб каждому,
Как гордость и пример,
Был настоящим,
А не сводным сыном -
В великих штатах СССР.

Я из Москвы надолго убежал:
С милицией я ладить
Не в сноровке,
За всякий мой пивной скандал
Они меня держали
В тигулевке.

Благодарю за дружбу граждан сих,
Но очень жестко
Спать там на скамейке
И пьяным голосом
Читать какой-то стих
О клеточной судьбе
Несчастной канарейки.

Я вам не кенар!
Я поэт!
И не чета каким-то там Демьянам.
Пускай бываю иногда я пьяным,
Зато в глазах моих
Прозрений дивных свет.

Я вижу все
И ясно понимаю,
Что эра новая -
Не фунт изюму вам,
Что имя Ленина
Шумит, как ветр, по краю,
Давая мыслям ход,
Как мельничным крылам.

Вертитесь, милые!
Для вас обещан прок.
Я вам племянник,
Вы же мне все дяди.
Давай, Сергей,
За Маркса тихо сядем,
Понюхаем премудрость
Скучных строк.

Дни, как ручьи, бегут
В туманную реку.
Мелькают города,
Как буквы по бумаге.
Недавно был в Москве,
А нынче вот в Баку.
В стихию промыслов
Нас посвящает Чагин.

"Смотри, - он говорит, -
Не лучше ли церквей
Вот эти вышки
Черных нефть-фонтанов.
Довольно с нас мистических туманов,
Воспой, поэт,
Что крепче и живей".

Нефть на воде,
Как одеяло перса,
И вечер по небу
Рассыпал звездный куль.
Но я готов поклясться
Чистым сердцем,
Что фонари
Прекрасней звезд в Баку.

Я полон дум об индустрийной мощи,
Я слышу голос человечьих сил.
Довольно с нас
Небесных всех светил -
Нам на земле
Устроить это проще.

И, самого себя
По шее гладя,
Я говорю:
"Настал наш срок,
Давай, Сергей,
За Маркса тихо сядем,
Чтоб разгадать
Премудрость скучных строк".

1924

@настроение: esenin.niv.ru

@темы: Ag, Сергей Есенин

17:12 

В нашем кругу было принято одеваться асексуально... (Аня Логвинова)

taedium vitae
фактор-ириска
В нашем кругу было принято одеваться асексуально.
Кофта на молнии, джинсы, рубашка - карманов девять.
Когда мы расстались я все его фотографии - нет не специально
постирала в машинке "Лебедь".

И он с них смотрел на меня карась карасем.
Взгляд его был беспощаден бессмертен и жуток.
Единственный парень с которым мне нравилось все.
Единственный парень в котором мне нравилось все.
Кроме шуток.

@настроение: LJ

@темы: Аня Логвинова, Cu

16:53 

Post scriptum (Алексей Шмелёв)

taedium vitae
фактор-ириска
Ты заметил, как потускнели её глаза?
Странное дело: будто кто-то выпил из них весь свет.

В её взгляде, вмещавшем в себя
переполненный зрительный зал,
теперь с трудом помещается офисный кабинет…

Только прошу: не бери в привычку судить людей.
Под водку об этом можно вздыхать часами.

Ты и сам не заметишь,
как девочка с солнцем в глазах подойдёт к тебе
и спросит: «Приятель, что стало с твоими глазами?»

@настроение: LJ

@темы: Алексей Шмелёв, Cu

00:12 

Воробьиная элегия (Саша Черный)

taedium vitae
фактор-ириска
У крыльца воробьи с наслаждением
Кувыркаются в листьях гнилых...
Я взираю на них с сожалением,
И невольно мне страшно за них:

Как живете вы так, без правительства,
Без участков и без податей?
Есть у вас или нет право жительства?
Как без метрик растите детей?

Как воюете без дипломатии,
Без реляций, гранат и штыков,
Вырывая у собственной братии
Пух и перья из бойких хвостов?

Кто внедряет в вас всех просвещение
И основы моралей родных?
Кто за скверное вас поведение
Исключает из списка живых?

Где у вас здесь простые, где знатные?
Без одежд вы так пресно равны...
Где мундиры торжественно-ватные?
Где шитье под изгибом спины?

Нынче здесь вы, а завтра в Швейцарии,
Без прописки и без паспортов
Распеваете вольные арии
Миллионом незамкнутых ртов...

Искрошил воробьям я с полбублика,
Встал с крыльца и тревожно вздохнул:
Это даже, увы, не республика,
А анархии дикий разгул!

Улетайте... Лихими дворянами
В корне зло решено ведь пресечь —
Не сравняли бы вас с хулиганами
И не стали б безжалостно сечь!

1913

@настроение: slova.org.ru

@темы: Ag, Саша Черный

02:07 

Затем, что мир устал... (Алексей Рафиев)

taedium vitae
фактор-ириска
Затем что мир устал, а мор наполнил море
пропитых голосов, прибитых к бледным снам,
я выбираю жить, хотя бы тушкой моли,
с душой как оберег дарованной не нам,

а тем, иным парням, крылатым и могучим,
закрывшим облака, и в опереньях крыш
почувствовавшим нас. Я прилипаю к тучам
подземных гаражей таксомоторных рикш,

заморенных затем чтоб легче было править,
и проще помыкать, и проще хоронить
одну, совсем одну, но всё же - нашу память.
Ах, если бы, мой друг, не оборвалась нить

никчёмных наших дней, напомнивших утехи
полузабытых слов прославленных отцов,
запечатлевших нас в пустой библиотеке.
Я больше не могу. И мне, в конце концов,

положено летать. Мой брат, ты тоже, тоже...
пускай тебе твердит назойливая дрянь,
что ты давно не тот, что прежний был моложе,
и благородней был, и вышел из дворян,

а ты всего лишь ты - какая, право, малость,
когда в неё взглянув увидишь в ней себя.
Вот только тень совсем примялась и измялась,
но это ж только тень упавшая с тебя.

Подумаешь - пустяк, пустое и такое,
о чём и говорить, тем более писать
не следует. Оно и так тебя догонит
и заберёт с собой насильственно назад.

И лишь шагнёшь, как там, за кромкой отчужденья
забудешься совсем, однажды и навек.
Мой милый человек, не уходи за тенью,
не уходи за ней, мой гордый человек.

@настроение: youtube

@темы: Cu, Алексей Рафиев

00:26 

Мне говорят... (Вероника Тушнова)

taedium vitae
фактор-ириска
Мне говорят:
нету такой любви.
Мне говорят:
как все,
так и ты живи!
Больно многого хочешь,
нету людей таких.
Зря ты только морочишь
и себя и других!
Говорят: зря грустишь,
зря не ешь и не спишь,
не глупи!
Всё равно ведь уступишь,
так уж лучше сейчас
уступи!
…А она есть.
Есть.
Есть.
А она – здесь,
здесь,
здесь,
в сердце моём
тёплым живёт птенцом,
в жилах моих
жгучим течёт свинцом.
Это она – светом в моих глазах,
это она – солью в моих слезах,
зренье, слух мой,
грозная сила моя,
солнце моё,
горы мои, моря!
От забвенья – защита,
от лжи и неверья – броня…
Если её не будет,
не будет меня!
…А мне говорят:
нету такой любви.
Мне говорят:
как все,
так и ты живи!
А я никому души
не дам потушить.
А я и живу, как все
когда-нибудь
будут жить!

@настроение: www.ginger.nnov.ru

@темы: Fe, Вероника Тушнова

01:56 

Ветер вернет назад... (Ольга Гессен)

taedium vitae
фактор-ириска
Ветер вернет назад
комья сырой земли.
Не открывай глаза,
это за мной пришли.

В сладком пределе снов
черные воды дня
вышли из берегов,
встали и ждут меня.

Я узнаю их зуд,
теплый и жадный рот,
это они грызут
ночью мое нутро.

Мертвые корабли
светятся и манят.
Это за мной пришли,
не отпускай меня.

@настроение: LJ

@темы: Cu, Ольга Гессен

03:26 

Зачем мы перешли на "ты"? (Агнешка Осецкая / Булат Окуджава)

taedium vitae
фактор-ириска
К чему нам быть на "ты", к чему?
Мы искушаем расстоянье.
Милее сердцу и уму
Стариное: я - пан, Вы - пани.

Какими прежде были мы...
Приятно, что ни говорите,
Услышать из вечерней тьмы:
"пожалуйста, не уходите".

Я муки адские терплю,
А нужно, в сущности, немного -
Вдруг прошептать: "я Вас люблю,
Мой друг, без Вас мне одиноко".

Зачем мы перешли на "ты"?
За это нам и перепало -
На грош любви и простоты,
А что-то главное пропало.

@настроение: bards

@темы: Агнешка Осецкая, Булат Окуджава, переводы, песни

00:59 

Весенние мысли (Афанасий Фет)

taedium vitae
фактор-ириска
Снова птицы летят издалёка
К берегам, расторгающим лед,
Солнце теплое ходит высоко
И душистого ландыша ждет.

Снова в сердце ничем не умеришь
До ланит восходящую кровь,
И душою подкупленной веришь,
Что, как мир, бесконечна любовь.

Но сойдемся ли снова так близко
Средь природы разнеженной мы,
Как видало ходившее низко
Нас холодное солнце зимы?

1848

@настроение: www.litera.ru

@темы: Au, Афанасий Фет

13:34 

То, что хотел бы я высказать (Михаил Щербаков)

taedium vitae
фактор-ириска
То, что хотел бы я высказать, высказыванию не подлежит,
ибо вот то, что я высказать хотел бы, оно таково,
что, когда его всё же высказать пытаешься, оно бежит,
а когда не пытаешься, ввек не избавишься от него.

Кое-кому в этом видятся контуры некоего совершенства.

Мне же мерещится нечто нелепое: новый наряд короля;
к чучелу чудища не подошедшие зубы, хребет, плавник;
тёмный аккорд вне тональности, вязкое «до - фа диез - ля»;
в муках разбитую мастером вазу склеивающий ученик...

Кое-кто без особых причин именует это соблазном.

Бью себя по рукам, твержу: оставь, не сходи, брат, с ума;
ты, даже в родном диалекте не ориентируясь наверняка,
будучи лишь приложением к вывеске «Генрих» или там «Франсуа»,
ловишь на слове то, для чего не выдумано языка...

Кое-кто, неизвестно зачем, прибегает с этим к латыни.

Nomen? Sermo? Aestus? Aevum? Aurum? Oriens?
Malum? Scelus? Lutum? Luctus? Maeror? Odium?..

Видимо, я не прав, говоря, что погоды стоят ещё те.
Видимо, они уже эти, двадцатого раза по сто
нашей, не чьей-нибудь эры, в не чьей-нибудь нищете...
Стоп! Это всё уже было, было... значит, не то, не то...

Кое-кому это кажется чем-то несовместимым с карьерой.

Мне же - вот только что - чудилось: вижу, нашёл, сошлось!
Явственно обнаружились какие-то маяки, резеда, мистраль...
Правда, через секунду это покрылось коростой и взорвалось,
в воздухе вычертив снежную сверхскоростную горизонталь...

Кое-кто почитает за благо не трогать этого вовсе.

Carmen. Metus. Merum. Mustum. Reditus. Requies.
Lumen. Flamen. Caelum. Deus. Venia. Otium...

Сбросить оцепенение, буквы пересчитать, повторить «не то»,
встать, потоптаться несколько - и снова назад, в дурман...
Есть, наконец, эксперты авторитетнее, нежели кое-кто...
Шар замедляет движение... Прах осыпается со стремян...

Кое-кто вообще ничего под этим не разумеет.

1993

@музыка: песня

@настроение: blackalpinist.com

@темы: Cu, Михаил Щербаков, песни

12:23 

Цыганки (Юлий Даниэль)

taedium vitae
фактор-ириска
Сердце с домом, сердце с долгом разлучается,
Сердце бедное у зависти в руках,
Только гляну, как цыганки закачаются
На высоких, сбитых на бок каблуках.

Вы откуда, вы откуда, птицы смуглые?
Из каких таких просторов забрели?
И давно ли вас кибитки – лодки утлые
До московских тротуаров донесли?

Отвечают мне цыганки – юбки пестрые:
«К вольной воле весь наш век мы держим путь.
А хочешь – мы твоими станет сестрами,
Только все, что было – не было, забудь!»

Отвечаю я цыганкам: «Мне-то по сердцу
К вольной воле заповедные пути,
Но не двинуться, не кинуться, не броситься,
Видно крепко я привязан – не уйти».

Да все звучат, звенят, зовут и не кончаются
Речи смутные, как небо в облаках,
И идут-плывут цыганки и качаются
На высоких, сбитых набок, каблуках.

@настроение: bardsclub.com

@темы: песни, Юлий Даниэль, Fe

01:44 

Ворон (Эдгар По / Владимир Жаботинский)

taedium vitae
фактор-ириска
Как-то в полночь, утомленный, развернул я, полусонный,
Книгу странного ученья (мир забыл уже его) —
И взяла меня дремота; вдруг я вздрогнул отчего-то —
Словно стукнул тихо кто-то у порога моего.
«То стучится, — прошептал я, — гость у входа моего —
‎        Путник, больше ничего».

Ясно помню всё, как было; осень плакала уныло,
И в камине пламя стыло, под золой почти мертво…
Не светало… Что за муки! Не принес дурман науки
Мне забвенья о разлуке с девой сердца моего —
О Леноре: в Божьем хоре дева сердца моего —
‎‎        Здесь, со мною — никого…

Шелест шелка, шум и шорох в мягких пурпуровых шторах
Жуткой, чуткой странной дрожью пронизал меня всего;
И, борясь с тревогой смутной, заглушая страх минутный,
Повторил я: «Бесприютный там у входа моего —
Поздний странник постучался у порога моего —
‎‎        Гость, и больше ничего».

Стихло сердце понемногу. Я направился к порогу,
Восклицая: «Вы простите — я промедлил оттого,
Что дремал в унылой скуке и проснулся лишь при стуке —
При неясном легком звуке у порога моего».
И широко распахнул я дверь жилища моего:
‎‎        Мрак, и больше ничего.

Мрак бездонный озирая, там стоял я, замирая,
Полный дум, быть может, смертным не знакомых до того;
Но царила тьма сурово средь безмолвия ночного,
И единственное слово чуть прорезало его —
Зов: «Ленора…» — Только эхо повторило мне его —
‎‎        Эхо, больше ничего.

И, встревожен непонятно, я лишь шаг ступил обратно —
Снова стук, уже слышнее, чем звучал он до того.
Я промолвил: «Это ставнем на шарнире стародавнем
Хлопнул ветер; вся беда в нем, весь секрет и колдовство.
Отпереть — и снова просто разрешится колдовство:
‎‎        Ветер, больше ничего».

Распахнул я створ оконный — и, как царь в палате тронной,
Старый, статный черный Ворон важно выплыл из него;
Без поклона, плавно, гордо, он вступил легко и твердо, —
Воспарил, с осанкой лорда, к верху входа моего —
И вверху на бюст Паллады у порога моего
‎‎        Сел — и больше ничего.

Черный гость на белом бюсте, — я, глядя, сквозь дымку грусти
Усмехнулся — так он строго на меня смотрел в упор.
«Вихрь измял тебя, но, право, ты взираешь величаво,
Словно князь ты, чья держава — ночь Плутоновых озер.
Как зовут тебя, владыка черных адовых озер?»
‎‎        Он прокаркал: «Nevermore».

Изумился я немало: слово ясно прозвучало —
«Никогда»… Но что за имя? И бывало ль до сих пор,
Чтобы в доме средь пустыни сел на бледный бюст богини
Странный призрак черно-синий и вперил недвижный взор, —
Старый, хмурый, черный Ворон, мрачный, вещий, тяжкий взор,
‎‎        И названье: «Nevermore»?

Но, прокаркав это слово, вновь молчал уж он сурово,
Словно всю в нем вылил душу — и замкнул ее затвор.
Он сидел легко и статно, и шепнул я еле внятно:
«Завтра утром невозвратно улетит он на простор —
Как друзья — как все надежды — улетит он на простор…»
‎‎        Каркнул Ворон: «Nevermore».

Содрогнулся я при этом, поражен таким ответом,
И сказал ему: «Наверно, господин твой с давних пор
Беспощадно и жестоко был постигнут гневом Рока,
И, изверившись глубоко, Небесам послал укор,
И твердил взамен молитвы этот горестный укор,
‎‎        Этот возглас — «Nevermore»…

Он чернел на белом бюсте; я смотрел с улыбкой грусти —
Опустился тихо в кресла — дал мечте своей простор;
Мчались думы в беспорядке — и на бархатные складки
Я поник, ища разгадки: что принес он в мой шатер —
Что за правду мне привел он в сиротливый мой шатер
‎‎        Этим скорбным «Nevermore»?

Я сидел, объятый думой, молчаливый и угрюмый,
И смотрел в его горящий, пепелящий душу взор.
Мысль одна сменялась новой; в креслах замер я, суровый,
И на бархат их лиловый лампа свет лила в упор…
Не склониться ей на бархат, светом залитый в упор,
‎‎        Не склониться — «Nevermore»…

Чу — провеяли незримо словно крылья серафима —
Звон кадила — волны дыма — шорох ног о мой ковер…
«Это небо за моленья шлет мне чашу исцеленья,
Чашу мира и забвенья, сердцу волю и простор!
Дай — я выпью и забуду, и верну душе простор!»
‎‎        Каркнул Ворон: «Nevermore».

«Адский дух иль тварь земная, — произнес я, замирая, —
Кто бы, сам тебя ли дьявол или вихрей буйный спор,
Ни занес, пророк пернатый, в этот дом навек проклятый,
Над которым в час утраты грянул Божий приговор, —
Отвечай мне: есть прощенье? Истечет ли приговор?»
‎‎        Каркнул Ворон: «Nevermore!»

«Адский дух иль тварь земная, — повторил я, замирая, —
Отвечай мне: там, за гранью, в Небесах, где всё — простор,
И лазурь, и свет янтарный, — там найду ль я, благодарный,
Душу девы лучезарной, взятой Богом в Божий хор, —
Душу той, кого Ленорой именует Божий хор?»
‎‎        Каркнул Ворон: «Nevermore!»

Я вскочил: «Ты лжешь, Нечистый! В царство Ночи вновь умчись ты,
Унеси во тьму с собою ненавистный свой убор —
Этих перьев цвет надгробный, черной лжи твоей подобный, —
Этот жуткий, едкий, злобный, пепелящий душу взор!
Дай мне мир моей пустыни, дай забыть твой клич и взор!»
‎‎        Каркнул Ворон: «Nevermore!»

И сидит, сидит с тех пор он, неподвижный черный Ворон —
Над дверьми, на белом бюсте он сидит еще с тех пор,
Злыми взорами блистая, — верно, так, о злом мечтая,
Смотрит демон; тень густая грузно пала на ковер,
И душе из этой тени, что ложится на ковер,
‎‎        Не подняться — «Nevermore»…

1897, 1931

@настроение: ru.wikisource.org

@темы: переводы, Эдгар По, Владимир Жаботинский

01:45 

запись № 7 (Михаил Котов)

taedium vitae
фактор-ириска
я хочу настоящие игрушечные трамваи
я хочу чтобы меня каждый день воровали
я хочу чтобы из потолка цветы и сильно нас задевали
сильно нас задевали

я хочу чтобы на мне холодным порисовали
я хочу таблетки от роберто кавали
я хочу чтобы меня ломали и баловали
ломали и баловали

я хочу носить кожу сидений машинок после аварий
я хочу двухместные заснеженные гаваи
я хочу отпечатки а не пальцы да и чтоб мы не существовали
не существовали

я хочу капли с твоим запахом их бы во всю мою еду подливали
я хочу заниматься с тобой всеми словами
я хочу чтобы где больно туда целовали
туда целовали

@настроение: newkamera.de

@темы: Cu, Михаил Котов

Ежедневные стихи

главная