• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: fe (список заголовков)
02:31 

Я обманывать себя не стану (Сергей Есенин)

taedium vitae
фактор-ириска
Я обманывать себя не стану,
Залегла забота в сердце мглистом.
Отчего прослыл я шарлатаном?
Отчего прослыл я скандалистом?

Не злодей я и не грабил лесом,
Не расстреливал несчастных по темницам.
Я всего лишь уличный повеса,
Улыбающийся встречным лицам.

Я московский озорной гуляка.
По всему тверскому околотку
В переулках каждая собака
Знает мою легкую походку.

Каждая задрипанная лошадь
Головой кивает мне навстречу.
Для зверей приятель я хороший,
Каждый стих мой душу зверя лечит.

Я хожу в цилиндре не для женщин -
В глупой страсти сердце жить не в силе,-
В нем удобней, грусть свою уменьшив,
Золото овса давать кобыле.

Средь людей я дружбы не имею,
Я иному покорился царству.
Каждому здесь кобелю на шею
Я готов отдать мой лучший галстук.

И теперь уж я болеть не стану.
Прояснилась омуть в сердце мглистом.
Оттого прослыл я шарлатаном,
Оттого прослыл я скандалистом.

1923

@настроение: www.litera.ru

@темы: Сергей Есенин, Fe

07:30 

В минуты музыки печальной... (Николай Рубцов)

taedium vitae
фактор-ириска
В минуты музыки печальной
Я представляю желтый плес,
И голос женщины прощальный,
И шум порывистых берез,

И первый снег под небом серым
Среди погаснувших полей,
И путь без солнца, путь без веры
Гонимых снегом журавлей...

Давно душа блуждать устала
В былой любви, в былом хмелю,
Давно понять пора настала,
Что слишком призраки люблю.

Но все равно в жилищах зыбких —
Попробуй их останови!—
Перекликаясь, плачут скрипки
О желтом плесе, о любви.

И все равно под небом низким
Я вижу явственно, до слез,
И желтый плес, и голос близкий,
И шум порывистых берез.

Как будто вечен час прощальный,
Как будто время ни при чем...
В минуты музыки печальной
Не говорите ни о чем.

1966

@настроение: www.litera.ru

@темы: Fe, Николай Рубцов

11:29 

Песня невинности, она же - опыта (Иосиф Бродский)

taedium vitae
фактор-ириска

"On a cloud I saw a child,
and he laughing said to me..."
W. Blake

["...Дитя на облачке узрел я,
оно мне молвило, смеясь ..."
Вильям Блейк]

1

Мы хотим играть на лугу в пятнашки,
не ходить в пальто, но в одной рубашке.
Если вдруг на дворе будет дождь и слякоть,
мы, готовя уроки, хотим не плакать.

Мы учебник прочтем, вопреки заглавью.
Все, что нам приснится, то станет явью.
Мы полюбим всех, и в ответ - они нас.
Это самое лучшее: плюс на минус.

Мы в супруги возьмем себе дев с глазами
дикой лани; а если мы девы сами,
то мы юношей стройных возьмем в супруги,
и не будем чаять души друг в друге.

Потому что у куклы лицо в улыбке,
мы, смеясь, свои совершим ошибки.
И тогда живущие на покое
мудрецы нам скажут, что жизнь такое.

2

Наши мысли длинней будут с каждым годом.
Мы любую болезнь победим иодом.
Наши окна завешаны будут тюлем,
а не забраны черной решеткой тюрем.

Мы с приятной работы вернемся рано.
Мы глаза не спустим в кино с экрана.
Мы тяжелые брошки приколем к платьям.
если кто без денег, то мы заплатим.

Мы построим судно с винтом и паром,
целиком из железа и с полным баром.
Мы взойдем на борт и получим визу,
и увидим Акрополь и Мону Лизу.

Потому что число континентов в мире
с временами года, числом четыре,
перемножив и баки залив горючим,
двадцать мест поехать куда получим.

3

Соловей будет петь нам в зеленой чаще.
Мы не будем думать о смерти чаще,
чем ворона в виду огородных пугал.
Согрешивши, мы сами и встанем в угол.

Нашу старость мы встретим в глубоком кресле,
в окружении внуков и внучек. Если
их не будет, дадут посмотреть соседи
в телевизоре гибель шпионской сети.

Как нас учат книги, друзья, эпоха:
завтра не может быть так же плохо,
как вчера, и слово сие писати
в tempi следует нам passati.

Потому что душа существует в теле,
Жизнь будет лучше, чем мы хотели.
Мы пирог свой зажарим на чистом сале,
ибо так вкуснее; нам так сказали.



"Hear the voice of the Bard!"
W.Blake

["Внемлите глас Певца!"
Вильям Блейк]


1

Мы не пьем вина на краю деревни.
Мы не ладим себя в женихи царевне.
Мы в густые щи не макаем лапоть.
Нам смеяться стыдно и скушно плакать.

Мы дугу не гнем пополам с медведем.
Мы на сером волке вперед не едем,
и ему не встать, уколовшись шприцем
или оземь грянувшись, стройным принцем.

Зная медные трубы, мы в них не трубим.
Мы не любим подобных себе, не любим
тех, кто сделан был из другого теста.
Нам не нравится время, но чаще - место.

Потому что север далек от юга,
наши мысли цепляются друг за друга,
когда меркнет солнце, мы свет включаем,
завершая вечер грузинским чаем.

2

Мы не видим всходов из наших пашен.
Нам судья противен, защитник страшен.
Нам дороже свайка, чем матч столетья.
Дайте нам обед и компот на третье.

Нам звезда в глазу, что слеза в подушке.
Мы боимся короны во лбу лягушки,
бородавок на пальцах и прочей мрази.
Подарите нам тюбик хорошей мази.

Нам приятней глупость, чем хитрость лисья,
Мы не знаем, зачем на деревьях листья.
И, когда их срывает Борей до срока,
ничего не чувствуем, кроме шока.

Потому что тепло переходит в холод,
наш пиджак зашит, а тулуп проколот.
Не рассудок наш, а глаза ослабли,
чтоб искать отличье орла от цапли.

3

Мы боимся смерти, посмертной казни.
Нам знаком при жизни предмет боязни:
пустота вероятней и хуже ада.
Мы не знаем, кому нам сказать: "не надо".

Наши жизни, как строчки, достигли точки.
В изголовьи дочки в ночной сорочке
или сына в майке не встать нам снами.
Наша тень длиннее, чем ночь пред нами.

То не колокол бьет над угрюмым вечем!
Мы уходим во тьму, где светить нам нечем.
Мы спускаем флаги и жжем бумаги.
Дайте нам припасть напоследок к фляге.

Почему все так вышло? И будет ложью
на характер свалить или Волю Божью.
Разве должно было быть иначе?
Мы платили за всех, и не нужно сдачи.

1972

@настроение: www.litera.ru

@темы: Fe, Иосиф Бродский

09:03 

Четыре психиатра и летчик отставной (Владимир Ковенацкий)

taedium vitae
фактор-ириска
Устав от рисованья,
Пробегав день-деньской,
Лежу я на диване,
Оставшись в мастерской.

Все кошки ночью серы -
В кустах они вопят.
У гипсовой Венеры
Бесстрастен голый взгляд.

Струится сквозь решетку
Луны холодный свет,
И вновь пришли на сходку
Друзья минувших лет.

Неспешно, как в театре,
Проходят предо мной
Четыре психиатра
И летчик отставной...

С тем сблизил лист бумаги,
А с этим - Зигмунд Фрейд,
И с кем-то совершил я
За девочками рейд.

Художники, схоласты,
Питомцы разных муз,
И просто педерасты -
У каждого свой вкус,

И каждый счастья птицу
Ловил по мере сил -
Кто отбыл за границу,
Кто в партию вступил...

Неспешно, как в театре,
Уходят в мрак ночной
Четыре психиатра
И летчик отставной.

И память кошкой серой
Ласкается ко мне...
Я с гипсовой Венерой
Опять наедине.

Ах, где вы нынче, где вы,
Где скрылись от меня -
Нестройные напевы,
Романы на три дня?

В густом словесном тесте
И водочном раю
Растратил с ними вместе
Я молодость свою.

@настроение: www.kovenatsky.ru

@темы: Fe, Владимир Ковенацкий

03:16 

Весна (Владимир Маяковский)

taedium vitae
фактор-ириска
В газетах 
  	пишут 
  		какие-то дяди, 
что начал 
  	любовно 
  		постукивать дятел. 
Скоро 
  	вид Москвы 
  		скопируют с Ниццы, 
цветы создадут 
  	по весенним велениям. 
Пишут, 
  	что уже 
  		синицы 
оглядывают гнезда 
  	с любовным вожделением. 
Газеты пишут: 
  	дни горячей, 
налетели 
   	отряды 
  		передовых грачей. 
И замечает 
  	естествоиспытательское око, 
что в березах 
  	какая-то 
  		циркуляция соков. 
А по-моему —  
  	дело мрачное: 
начинается 
   	горячка дачная. 
Плюнь, 
  	если рассказывает 
  		какой-нибудь шут, 
как дачные вечера 
  	милы, 
  		тихи́. 

Опишу
хотя б, 
  	как на даче 
   		выделываю стихи. 
Не растрачивая энергию 
  	средь ерундовых трат, 
решаю твердо 
  	писать с утра. 
Но две девицы, 
  	и тощи 
  		и рябы́, 
заставили идти 
  	искать грибы. 

Хожу в лесу-с,
на каждой колючке 
  	распинаюсь, как Иисус. 
Устав до того, 
  	что не ступишь на́ ноги, 
принес сыроежку 
  	и две поганки. 

Принесши трофей,
еле отделываюсь 
  	от упомянутых фей. 
С бумажкой 
  	лежу на траве я, 
и строфы 
  	спускаются, 
  		рифмами вея. 
Только 
  	над рифмами стал сопеть, 
  		и —  
меня переезжает 
  	кто-то 
  		на велосипеде. 
С балкона, 
  	куда уселся, мыча, 
сбежал 
  	во внутрь 
  		от футбольного мяча. 

Полторы строки намарал —
и пошел 
  	ловить комара. 
Опрокинув чернильницу, 
  	задув свечу, 
подымаюсь, 
  	прыгаю, 
  		чуть не лечу. 
Поймал, 
  	и при свете 
  		мерцающих планет 
рассматриваю —  
  	хвост малярийный 
  		или нет? 
Уселся, 
  	но слово 
  		замерло в горле. 
На кухне крик: 
  	— Самовар сперли! —  
Адамом, 
  	во всей первородной красе, 
бегу 
  	за жуликами 
  		по василькам и росе. 
Отступаю 
  	от пары 
  		бродячих дворняжек, 
заинтересованных 
  	видом 
  		юных ляжек. 
Сел 
  	в меланхолии. 
В голову 
  	ни строчки 
  		не лезет более. 

Два.

Ложусь в идиллии.
К трем часам —  
  	уснул едва, 
а четверть четвертого 
  	уже разбудили. 
На луже, 
  	зажатой 
  		берегам в бока, 
орет 
  	целуемая 
  		лодочникова дочка… 
«Славное море —  
  	священный Байкал, 
Славный корабль —  
  	омулевая бочка».

1927

@настроение: Викитека

@темы: Владимир Маяковский, Fe

05:31 

Вишнёвое варенье (Михаил Щербаков)

taedium vitae
фактор-ириска
Теперь на пристани толпа и гомонит, и рукоплещет:
из дальних стран пришёл корабль, его весь город ожидал.
Горит восторгом каждый лик, и каждый взор восторгом блещет.
Гремит салют, вздыхает трап, матросы сходят на причал.
Сиянье славы их слепит, их будоражит звон регалий,
у них давно уже готов ошеломляющий рассказ -
как не щадили живота, и свято честь оберегали,
и всё прошли, и превзошли, и осознали лучше нас.

Ты знаешь, я не утерплю, я побегу полюбоваться,
я ненадолго пропаду, я попаду на торжество.
Ну сколько можно день и ночь с тобою рядом оставаться
и любоваться день и ночь тобой - и больше ничего!
Ведь мы от моря в двух шагах, и шум толпы так ясно слышен.
Я различаю рокот вод, я внемлю пушечной пальбе.
А ты смеёшься надо мной, ты ешь варение из вишен
и мне не веришь ни на грош, и я не верю сам себе.

Вот так идёт за годом год, вокруг царит столпотворенье,
и век за веком растворён в водовороте суеты.
А ты ужасно занята, ты ешь вишнёвое варенье,
и на земле его никто не ест красивее, чем ты.
Изгиб божественной руки всегда один и вечно новый,
и в ложке ягодка блестит, недонесённая до рта...
Не кровь, не слёзы, не вино - всего лишь только сок вишнёвый.
Но не уйти мне от тебя и никуда, и никогда.

1984

@настроение: www.blackalpinist.com

@темы: Fe, Михаил Щербаков

00:41 

Я говорю, устал, устал, отпусти... (Владимир Строчков)

taedium vitae
фактор-ириска
Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал,
подкидывает, я устал, а он понять
не может, смеется, лети, говорит, к кустам,
а я устал, машу из последних сил,
ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,
ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,
ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,
давай еще разок, нет, говорит, прости,
я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,
разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,
ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,
и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,
ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.

1992

@настроение: www.rvb.ru

@темы: Fe, Владимир Строчков

13:38 

Любить иных - тяжелый крест (Борис Пастернак)

taedium vitae
фактор-ириска
Любить иных - тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.

Весною слышен шорох снов
И шелест новостей и истин.
Ты из семьи таких основ.
Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

Легко проснуться и прозреть,
Словесный сор из сердца вытрясть
И жить, не засоряясь впредь,
Все это - не большая хитрость.

1931

@настроение: www.litera.ru

@темы: Fe, Борис Пастернак

03:13 

Дома без крыш (Новелла Матвеева)

taedium vitae
фактор-ириска
Летняя ночь была
Теплая, как зола...
Так, незаметным шагом, до окраин я дошла.
Эти окраины
Были оправлены
Вышками вырезными, кружевными кранами.
     Облики облаков, отблески облаков
     Плавали сквозь каркасы недостроенных домов.
     Эти дома без крыш — в белой ночной дали —
     В пустошь меня зазвали, в грязь и в глину завели...
На пустыре ночном светлый железный лом,
Медленно остывая, обдавал дневным теплом.
А эти дома без крыш — в душной ночной дали —
Что-то такое знали, что и молвить не могли!
     Из-за угла, как вор, выглянул бледный двор:
     Там, на ветру волшебном, танцевал бумажный сор...
     А эти дома без крыш словно куда-то шли... Шли...
     Плыли,— как будто были не дома, а корабли...
Встретилась мне в пути между цементных волн
Кадка с какой-то краской,— точно в теплом море — челн;
Палка-мешалка в ней — словно в челне — весло...
От кораблей кирпичных кадку-лодку отнесло.
     Было волшебно все: даже бумажный сор!
     Даже мешалку-палку вспоминаю до сих пор!..
     И эти дома без крыш,— светлые без огня;
     Эту печаль и радость;
     Эту ночь с улыбкой дня!

1961-1962

@настроение: www.litera.ru

@темы: Fe, Новелла Матвеева, песни

04:20 

Одинокое окно (Владимир Ковенацкий)

taedium vitae
фактор-ириска
В лунной сини бродят кошки,
Город замер, город стих.
Лишь одно горит окошко,
Там не спит какой-то псих.

Постовых качает дрема,
И совсем-совсем одно
На стене громады дома
Это странное окно

@настроение: www.kovenatsky.ru

@темы: Владимир Ковенацкий, Fe

09:28 

Сладострастная торговка (Даниил Хармс)

taedium vitae
фактор-ириска
Одна красивая торговка
с цветком в косе, в расцвете лет,
походкой легкой, гибко, ловко
вошла к хирургу в кабинет.
Хирург с торговки скинул платье;
увидя женские красы,
он заключил ее в объятья
и засмеялся сквозь усы.
Его жена, Мария Львовна,
вбежала с криком "Караул!",
и через полминуты ровно
хирурга в череп ранил стул.
Тогда торговка, в голом виде,
свой организм прикрыв рукой,
сказала вслух: "К такой обиде
я не привыкла..." Но какой
был дальше смысл ее речей,
мы слышать это не могли,
журчало время как ручей,
темнело небо. И вдали
уже туманы шевелились
над сыном лет - простором степи
и в миг дожди проворно лились,
ломая гор стальные цепи.
Хирург сидел в своей качалке,
кусая ногти от досады.
Его жены волос мочалки
торчали грозно из засады,
и два блестящих глаза
его просверливали взглядом;
и, душу в день четыре раза
обдав сомненья черным ядом,
гасили в сердце страсти.
Сидел хирург уныл,
и половых приборов части
висели вниз, утратив прежний пыл.
А ты, прекрасная торговка,
блестя по-прежнему красой,
ковра касаясь утром ловко
своею ножкою босой,
стоишь у зеркала нагая.
А квартирант, подкравшись к двери,
увидеть в щель предполагая
твой организм, стоит. И звери
в его груди рычат проснувшись,
а ты, за ленточкой нагнувшись,
нарочно медлишь распрямиться.
У квартиранта сердце биться
перестает. Его подпорки,
в носки обутые, трясутся;
колени бьют в дверные створки;
а мысли бешено несутся;
и гаснет в небе солнца луч.
и над землей сгущенье туч
свою работу совершает.
И гром большую колокольню
с ужасным треском сокрушает.
И главный колокол разбит.
А ты, несчастный, жертва страсти,
глядишь в замок. Прекрасен вид!
И половых приборов части
нагой торговки блещут влагой.
И ты, наполнив грудь отвагой,
вбегаешь в комнату с храпеньем
в носках бежишь и с нетерпеньем
рукой прорешку открываешь
и вместо речи - страшно лаешь.
Торговка ножки растворила,
ты на торговку быстро влез,
в твоей груди клокочет сила,
твоим ребром играет бес.
В твоих глазах летают мухи,
в ушах звенит орган любви,
и нежных ласк младые духи
играют в мяч в твоей крови.
И в растворенное окошко,
расправив плащ, влетает ночь.
и сквозь окно большая кошка,
поднявши хвост, уходит прочь.

4-17 октября 1933

@настроение: www.litera.ru

@темы: Fe, Даниил Хармс

11:11 

последняя видимость (Анри Волохонский)

taedium vitae
фактор-ириска
Там где построен бледен дом
И небо клонит вниз
На небе том, на небе том
Бывает много птиц

Летает тая стая их
Бледнея их пером
На небе том что их таит
На севере сыром

Едва ж одна покинет свод
Одна из этих птах
Едва паря вмерзает в лед
Терзает птицу страх

Разбив меж век стекла уста
Во льду едва горя
Навек навек не веет там
Ни ветер ни заря

В просторе том предел для ок
Невидим ибо там
Нигде не рдел ни солнца сток
Ни звездная желта

Сеть не взлетала в млечный дым
Несмелая взойти
Как бы незрим предел воды
Терзает страх войти

Над тесным кругом серых вод
Там стынет воздух-воск
И светоч светел не плывет
Через свинцовый плес

Даже не плес - там нет волны
И хлябь как бы застыв
Поникнув кажется иным
Блеснув бежать забыв

Две доли белизны вершат
Другое в небе мглой
Две доли мглы внизу лежат
Где обруч неживой

А третья доля белизны
И третья доля мглы
Расторгли нижний дом волны
И влагу что над ним

Едва светлее небеса
Едва темней вода
Едва вмерзает в лед паря
Когда не мчат ветра

Светлей небесная вода
Внизу она темней
Здесь да пребудет нетверда
Та твердь которой нет

Ибо меж век размыты рты
Поблекшие на юг
Они не блещут вдоль черты
И звуков не поют

Во вне туманного венца
В свинцовых бубенцах
Лишь стынет серая весна
Звеня без языка

Там молкнет серая весна
Темнея вниз едва
Тесьма от неба неясна
И птиц уносит страх

И меры нет в конце крыла
Незрим пера предел
Одни размытые края
Невнятные нигде

Там ближе даль и ниже глубь
Небес уже без птиц
Под ней пространная во мглу
Вода недвижна ниц

Та хлябь куда и гул не пал
Чтоб воздух пел в волне
Едва Единое - кимвал
По небу бьет вовне

Оно одно о дно небес
Никчемное вращать
Да птицы павшие в свинец
Исчезнувши порхать

@настроение: Митин журнал

@темы: Анри Волохонский, Fe

03:17 

Движутся телеги и калеки... (Николай Глазков)

taedium vitae
фактор-ириска
Движутся телеги и калеки...
Села невеселые горят.
Между ними протекают реки.
Реки ничего не говорят.
Рекам все равно, кто победитель,
Все равно, какие времена.
Рекам - им хоть вовсе пропадите,
Реки равнодушнее меня...

1942

@настроение: glazkov.ouc.ru

@темы: Николай Глазков, Fe

08:04 

Песня о тройке (Михаил Щербаков)

taedium vitae
фактор-ириска
Резвы кони быстроноги,
ночь длинна, кругла Земля.
Вот кончаются дороги,
начинаются поля.

Ни кладбища, ни постройки
не найдёт усталый взгляд.
Слышен только топот тройки,
колокольчики звенят.

Впереди - опять начало,
а затем - опять финал.
Что бы это означало?
Очевидно, мир так мал.

Позади, помилуй Боже,
смято всё и сожжено.
Ничего не будет больше,
и надеяться смешно.

Как легко и как чудесно!
Мы всё те же, да не те.
Старым песням нету места
в этой тесной пустоте.

Только топот резвой тройки
раздаётся в стороне,
и неслыханные строки
зреют трепетно во мне.

А когда их голос ломкий
обрывается, смирен,
остаётся лишь негромкий,
нескончаемый рефрен:

степь да степь. И так же бойко,
как и двести лет назад,
по степи несётся тройка,
колокольчики звенят.

1983

@настроение: blackalpinist.com

@темы: Михаил Щербаков, Fe

07:35 

Окно (Генрих Сапгир)

taedium vitae
фактор-ириска
Лежу затылком чувствую: оно
Распахнуто — как будто дышит ветка
Хочу взглянуть. Но возникает некто
— Вам шевелиться не разрешено

На потолке — кукушечье пятно...
Досадно! глупо! Вот что видят все кто...
Еще — на двери — марлевая сетка
Но слава Богу в мире есть окно

Там облачно — недаром тень в палате
Там в белой раме — город на закате
Далеко — пляж... зеленая волна...

Так явственно что можно все потрогать!
С трудом в подушку упирая локоть
Я обернулся: за окном — стена

@настроение: lit.peoples.ru

@темы: Fe, Генрих Сапгир

03:18 

Один идет прямым путем (Анна Ахматова)

taedium vitae
фактор-ириска
Один идет прямым путем,
Другой идет по кругу
И ждет возврата в отчий дом,
Ждет прежнюю подругу.
А я иду - за мной беда,
Не прямо и не косо,
А в никуда и в никогда,
Как поезда с откоса.

1940

@настроение: www.litera.ru

@темы: Fe, Анна Ахматова

02:47 

Окошко. Стол. Половики... (Николай Рубцов)

taedium vitae
фактор-ириска
Окошко. Стол. Половики.
            В окошке - вид реки...
Черны мои черновики.
            Чисты чистовики.

За часом час уходит прочь,
            Мелькает свет и тень.
Звезда над речкой - значит, ночь,
            А солнце - значит, день.

Но я забуду ночь реки,
            Забуду день реки:
Мне спать велят чистовики,
            Вставать - черновики.

1966

@настроение: http://rubtsov.id.ru

@темы: Fe, Николай Рубцов

00:43 

Свеча (Арсений Тарковский)

taedium vitae
фактор-ириска
Мерцая желтым язычком,
Свеча все больше оплывает.
Вот так и мы с тобой живем
Душа горит и тело тает.

1926

@настроение: www.litera.ru

@темы: Fe, Арсений Тарковский

01:54 

Тихо летят паутинные нити... (Роберт Рождественский)

taedium vitae
фактор-ириска
Тихо летят паутинные нити.
Солнце горит на оконном стекле.
Что-то я делал не так;
извините:
жил я впервые на этой земле.
Я ее только теперь ощущаю.
К ней припадаю.
И ею клянусь...
И по-другому прожить обещаю.
Если вернусь...

Но ведь я не вернусь.

@настроение: www.litera.ru

@темы: Fe, Роберт Рождественский

02:14 

Мне нужен мир второй... (Николай Глазков)

taedium vitae
фактор-ириска
Мне нужен мир второй,
Огромный, как нелепость,
А первый мир маячит, не маня.

Долой его, долой:
В нем люди ждут троллейбус,
А во втором - меня.

@настроение: www.litera.ru

@темы: Fe, Николай Глазков

Ежедневные стихи

главная